по монографии – про дипломата Панина

Одних деятелей прошлого она превозносит, наделяя необыкновенными достоинствами. Других, напротив, безоговорочно предает забвению. Но чаще случается так, что знаменитая некогда личность оказывается известной лишь по имени, понаслышке. Так произошло с Никитой Ивановичем Паниным.
Упоминания о нем нередки в монографиях по истории дипломатии XVIII века. Иногда Панин, в числе второстепенных персонажей, мелькает на страницах исторических романов. И, как это часто случается с полузабытыми историческими личностями, оценки его деятельности нередко бывают противоречивы и тенденциозны, а с его именем связывается множество легенд.
НИКИТА Иванович Панин родился в 1718 году, когда Россия еще переживала бурное время петровских реформ. Его отец, Иван Васильевич, был во всех отношениях человеком эпохи Петра Великого. Преданный царю-преобразователю, он всю жизнь провел на военной службе я вышел в отставку в чине генерал-поручика. Несмотря на долгую и добро-совестную службу, он был небогат и по смерти оставил своим четырем детям лишь доброе имя, прекрасное по тем временем образование. Четыреста душ крепостных. Иван Васильевич пользовался расположением Петра, но к числу его ближайших сподвижников не принадлежал. Правда, женился он удачно
·на племяннице знаменитого князя Меньшикова Аграфене Васильевне Еверлаковой. В доме «светлейшего» ее всегда ждал радушный прием, а вместе с ней и ее детей.
Благодаря родству с Меньшиковыми Никита Панин еще ребенком был представлен высшему петербургскому обществу, в том числе и великой княгине Елизавете Петровне, будущей императрице. Неудивительно поэтому, что свою карьеру Панин начал довольно успешно. Службу он проходил, по обычаю того времени, с нижних чинов, однако зачислен был в привилегированный конногвардейский полк. Вскоре он был принят при дворе и в 1741 году оказался в числе тех гвардейцев, которые своими штыками расчистили Елизавете путь к престолу. Вслед за этим он был пожаловав в камер-юнкеры и стал даже приобретать некоторое влияние при дворе. Но судьба так переменчива…
Однажды обаяние молодого придворного не ускользнуло от внимания императрицы. Прежние фавориты забили тревогу. И, вместо блестящей придворной карьеры, Панин был отправлен посланником в Данию, подальше от августейших глаз. Должно быть, Елизавета расставалась с ним с сожалением, потому что по пути к месту службы, в германских землях, он получил указ о награждении его камергерским ключом.
В Дании Никита Иванович пробыл недолго. В 1748 году шведский король потребовал отозвать из Стокгольма русского посланника Корфа.
Срочно понадобилась замена. В Петербурге приняли неожиданное решение
· в Швецию был переведен молодой и совсем еще не искушенный в дипломатии Никита Панин. В этой стране ему предстояло прожить долгие двенадцать лет.
Служба в Швеции стала для Панина хорошей школой. Политическая жизнь в стране была бурной, иностранные дипломаты постоянно вмешивались в местные дела и интриговали активно, порою изощренно. Поэтому Панину, чтобы соперничать со своими, как правило, более опытными коллегами приходилось работать с полным напряжением умственных и душевных сил.
Очень скоро в Петербурге убедились, что назначение Панина в Стокгольм не было ошибкой. Ко времени его приезда в Швецию эта страна находилась с Россией едва ли не награни войны. Панину удалось предотвратить столкновение и еще в течение многих дет успешно сдерживать воинственный пыл шведских политиков. Правда, находясь на дипломатической службе, Никита Иванович занимался не только политикой.
Жители Стокгольма нередко могли наблюдать, как посланник Российской империи ходит по мастерским и мануфактурам, подолгу беседует с токарями, кузнецами, ткачами. Панин и сам выучился многим ремеслам, считая, что и такое «не весьма важное любопытство свою пользу
·и еще немалую
·приносит». Никита Иванович бывал частым гостем шведского физика Либеркина и восхищался тем, как тот «тончайшие эксперименты производит искусно». Он присматривался ко всем и интересовался всем
· от медицины до истории театра. Благо в Швеции было на что посмотреть. В 1739 году в Стокгольме была основана Академия наук. Здесь творили многие замечательные ученые
· Карл Линней, Андерс Цельсий, Эмануэль Сведенборг.
В 1769 году в жизни Панина произошел новый крутой поворот. Ее императорское величество повелела своему полномочному министру при шведском дворе, камергеру и генерал-поручику Никите Панину покинуть Стокгольм по случаю назначения его воспитателем и обергофмейстером великого князя Павла Петровича. Почетная ссылка кончилась, и Панин, вернувшись в Петербург, оказался на еще более почетном месте, где даже политикой было заниматься не обязательно. Никита Иванович был холост, бездетен и, может быть, поэтому привязался к своему воспитаннику едва ли не как к родному сыну. И среди тех, с кем он близко сошелся при дворе, была мать цесаревича, великая княгиня Екатерина Алексеевна.
Положение Екатерины было в то время незавидным. Императрица Елизавета была ею недовольна, а муж, великий князь Петр Федорович, откровенно ею пренебрегал. В этих условиях дружба с Паниным была для нее не просто отдушиной, она приобретала политический смысл.
При дворе Никита Иванович быстро стал человеком влиятельным и значительным. В толпе придворных, допускавшихся на дворцовые куртаги, он выделялся даже внешне и был признан «самым сановитым вельможей империи». Отчасти этому способствовала его манера поведения. Панин всегда был исключительно сдержан, ходил неторопливо, быть может, оттого, что был склонен к полноте, говорил тоже неторопливо, в нос. Никита Иванович обладал редкой способностью распола’ гать к себе людей, поэтому у него было много друзей и мало врагов. Он занимал важную и почетную должность, слыл искусным дипломатом и весьма образованным человеком. Он долго жил в Европе и хорошо знал европейскую культуру, а таких людей в России в то время было немного и их ценили.