Понятие и виды уголовного преследования в уголовном судопроизводстве

Содержание

Введение 3

Понятие и значение уголовного преследования в уголовном судопроизводстве 4
Виды уголовного преследования 11
Обязанность осуществления уголовного преследования 13

Заключение 24

Список литературы 30

Введение

Уголовно – процессуальным законодательством России установлен единый и обязательный для всех судов, органов прокуратуры, предварительного следствия и дознания порядок производства по уголовным делам.
Со времени принятия Концепции судебной реформы в Российской Федерации и начала реформирования уголовного судопроизводства действующее законодательство претерпевало ряд изменений, существенным образом расширивших состязательные начала уголовного процесса. Принятие нового УПК РФ увеличило число процессуальных норм, осуществление которых если не гарантирует равенство процессуальных статусов органов уголовного преследования и обвиняемого (подозреваемого), то, по крайней мере, направлено на их уравнивание.
Реформирование коснулось и такого института как, преследование в уголовном судопроизводстве.
Судебный порядок избрания меры пресечения в виде заключения под стражу в отношении подозреваемого или обвиняемого представляет собой способ уравнивания процессуальных возможностей органов уголовного преследования и обвиняемого (подозреваемого) по достижению желаемого результата в рассматриваемой ситуации.
Понадобилось более восьми лет, чтобы ст. 22 Конституции РФ, которая гласит, что “арест, заключение под стражу и содержание под стражей допускается только по судебному решению. До судебного решения лицо не может быть подвергнуто задержанию на срок более 48 часов”, была прописана в новом УПК РФ и вступила в действие с 1 июля 2002 года.
В данной курсовой работе будет дано понятие уголовного преследования в уголовном судопроизводстве. Рассмотрены его виды, а также на ком лежит обязанность осуществления уголовного преследования в свете нового Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации.
Понятие и значение уголовного преследования в уголовном судопроизводстве.

Понятие термина “уголовное преследование” дано в п. 55 ст. 5 УПК. Оно представляет собою процессуальную деятельность, осуществляемую стороной обвинения с целью изобличения подозреваемого, обвиняемого в совершении преступления.
В разное время в уголовно-процессуальной литературе этот институт весьма активно использовался и анализировался. Приведем несколько суждений об его сущности, сформулированных рядом ведущих отечественных юристов.
М.С. Строгович рассматривал обвинительную деятельность (уголовное преследование) как “совокупность процессуальных действий, направленных на то, чтобы изобличить в совершении преступления привлеченное к уголовной ответственности лицо и обеспечить применение к нему заслуженного наказания”. Она, по его мнению, состоит в собирании доказательств, уличающих обвиняемого или устанавливающих отягчающие его вину обстоятельства, применение принудительных мер, обеспечивающих изобличение обвиняемого и наказание его, а также в действиях, направленных на обоснование перед судом обвинения и необходимости заслуженного наказания.
А.М. Ларин полагал, что уголовное преследование есть предшествующая разрешению дела уголовно-процессуальная деятельность, которая состоит в формулировании и обосновании вывода о совершении определенным лицом конкретного преступления.
Более развернутые характеристики содержания института уголовного преследования в последние годы даны З.Ф. Ковригой и А.Б. Соловьевым и некоторыми другими процессуалистами.
Так, по мнению З.Ф. Ковриги, под уголовным преследованием следует понимать деятельность, осуществляемую органом дознания, дознавателем, следователем, прокурором, направленную на обеспечение неотвратимости наказания за совершенное преступление и состоящую из действий по обнаружению преступлений, возбуждению уголовного дела, собиранию обвинительных доказательств в отношении конкретного лица, формулирования и предъявления обвинения, применения любого вида процессуального принуждения, составления обвинительного заключения и, наконец, поддержания обвинения в судебных инстанциях.
А.Б. Соловьев пришел к выводу, что на досудебных стадиях судопроизводства уголовное преследование состоит в деятельности специально уполномоченных на то законом должностных лиц в пределах их компетенции, направленной на обеспечение неотвратимости наказания за совершенное преступление и реализуемой при расследовании преступлений путем возбуждения уголовного дела против конкретного лица, его задержания, применения меры пресечения до и после предъявления обвинения, привлечения к уголовной ответственности, проведения следственных действий, ограничивающих конституционные права подозреваемых, обвиняемых, составления обвинительного заключения и передачи уголовного дела в суд для осуществления правосудия.
Авторы “Настольной книги прокурора” под уголовным преследованием на досудебных стадиях уголовного процесса понимают “деятельность специально уполномоченных на то законом должностных лиц (дознавателя, начальника и иных работников органов дознания, следователя, начальника следственного отдела и, естественно, прокурора), в пределах своей компетенции, в которой имеет право участвовать потерпевший, направленную на обеспечение неотвратимости наказания за совершенное преступление”. По их мнению, уголовное преследование при этом реализуется “путем возбуждения уголовного дела против конкретного лица, его задержания, применения меры пресечения до и после предъявления обвинения, привлечения к уголовной ответственности, проведения следственных действий, ограничивающих конституционные права подозреваемых и обвиняемых, составления обвинительного заключения (обвинительного акта) и направления прокурором уголовного дела в суд для осуществления правосудия”.
Эти определения понятия и сущности уголовного преследования вызывают определенные замечания. Мне представляется, что законодательное определение уголовного преследования, как и ряд других связанных с ним норм, должно в настоящее время лежать в основе подхода к разрешению многих проблем, лежащих в области исследования уголовного преследования как одного из главных уголовно-процессуальных институтов и обусловленных изложенными выше мнениями о его содержании. Наиболее принципиальные из них, на мой взгляд, следующие:
а) осуществляется ли уголовное преследование лишь в отношении конкретного лица, подозреваемого или обвиняемого в совершении преступления (А.Б. Соловьев, М.С. Строгович и др.), или оно осуществляется еще до появления этих процессуальных фигур в уголовном деле?;
б) направлено ли уголовное преследование на изобличение лица, виновного в совершении конкретного преступления, или на обеспечение неотвратимости наказания за совершенное преступление (З.Ф. Коврига, А.Б. Соловьев и др.)?;
в) должно ли определение уголовного преследования содержать в себе перечисление отдельных действий, составляющих структуру этой деятельности (М.С. Строгович, З.Ф. Коврига, А.Б. Соловьев и др.)?
По первой из обозначенных проблем, я полагаю, что уголовное преследование существует в двух видах: опосредованное и непосредственное.
Все уголовное преследование во всех его структурных элементах и звеньях – от возбуждения уголовного дела дознавателем, следователем, прокурором до поддержания государственного обвинения в суде прокурором (либо иным назначенным им соответствующим должностным лицом) – по своему определению имеет единую цель
· обвинение, законное и обоснованное.
Если факт, содержащий достаточные основания, указывающие на признаки преступления, остался в целом латентным, или сведения, полученные из перечисленных в ст. 140 УПК источников, не содержат основания для возбуждения уголовного дела (ст. 148 УПК), таковое не возбуждается, и потому в принципе ни о каком уголовном преследовании относительно лица, учинившего данный факт, не приходится. Особенно наглядно это положение проявляется относительно фактов, содержащих признаки преступлений, относящихся к преследуемым в частно-публичном порядке. Даже располагая достаточными и неопровержимыми данными о лице, совершившем изнасилование без квалифицирующих обстоятельств или другое преступление, из числа перечисленных в ч. 3 ст. 20 УПК, правоохранительные органы лишены права на возбуждение по данному факту уголовного дела и начало непосредственного уголовного преследования этого лица (за исключением обстоятельств, предусмотренных ч. 4 этой же статьи УПК). Такая же ситуация складывается при возбуждении уголовного дела и осуществлении непосредственного уголовного преследования относительно отдельных категорий лиц, перечисленных в ст. 447 УПК.
Нет возбужденного уголовного дела – в принципе быть не может уголовного преследования кого-либо в совершении какого-либо преступления. Не проведены следственные действия до появления подозреваемого, обвиняемого, в том числе и связанные в ряде случаев с применением мер процессуального принуждения (например, получение от свидетеля или потерпевшего обязательства о явке, их приводе) либо связанные с ограничением конституционных прав граждан (характерным примером которых является контроль и запись телефонных и иных переговоров, осуществляемая в соответствии с ст. 186 УПК не только в отношении подозреваемого, обвиняемого, но и иных лиц), таковые в принципе зачастую в уголовном деле не появятся.
И потому не случайно в приведенном выше законодательном определении говорится о том, что уголовное преследование осуществляется стороной обвинения не в отношении подозреваемого, обвиняемого, а в целях изобличения его в совершении преступления.
Более того, не только непосредственное изобличение конкретного лица в совершении преступления является предметом уголовного преследования в широком смысле этого понятия. В первую очередь в его основу входит установление самого факта события преступления. Об этом свидетельствует ст. 21 УПК, именуемая “Обязанность осуществления уголовного преследования”, ч. 2 которой гласит: “В каждом случае обнаружения признаков преступления прокурор, следователь, орган дознания и дознаватель принимают предусмотренные настоящим Кодексом меры по установлению события преступления, изобличению лица или лиц, виновных в совершении преступления”. Тем самым закон совершенно однозначно и недвусмысленно подчеркивает единство самой сущности уголовного преследования и выделяет некоторые его структурные элементы.
Иное дело, что, как справедливо заметил В.С. Зеленецкий, “на деятельности, образующей содержание функции уголовного преследования, не может не отражаться специфика той или иной стадии, где эта деятельность осуществляется. Например, в стадии предварительного расследования названная функция реализуется сначала в деятельности следователя по изобличению лица, совершившего преступление, затем приобретает форму следственного обвинения, а после утверждения прокурором обвинительного заключения – форму обвинения государственного”.
Говорить об уголовном преследовании, имея в виду его осуществление только в отношении конкретного лица, не включая в него деятельность, приводящую к его, конкретного лица, выявлению, на мой взгляд бессмысленно.
По второй проблеме. Мне представляется, что указание отдельных ученых на предназначение уголовного преследования как деятельности, направленной исключительно на обеспечение неотвратимости наказания, не совсем корректно, хотя бы по следующей причине. Далеко не всегда в отношении лица, законно и обоснованно изобличенного в результате уголовного преследования в совершении преступления, составляется обвинительное заключение, а затем оно подвергается наказанию. Я имею в виду и случаи прекращения уголовного преследования по нереабилитирующим основаниям (также вполне обоснованного и законного), прекращения уголовного преследования в связи с необходимостью применения к лицу, совершившему уголовно-противоправное деяние, не уголовного наказания, а принудительных мер медицинского характера в порядке гл. 51 УПК РФ, и, наконец, к примеру, в связи с недостижением лицом, такое деяние совершившим, возраста, с которого возможна его уголовная ответственность и соответственно наказание.
И в этой же связи – третья из обозначенных проблем. Мне представляется, что в определение содержания уголовного преследования не следует включать перечисление тех или иных отдельных действий и процессуальных решений, которые осуществляются в его рамках. Оно всегда будет неполным и не всегда точным. Так, например, как видно из приведенных мнений ряда ученых, А.Б. Соловьев связывает его начало с возбуждением уголовного дела против конкретного лица, З.Ф. Коврига – с действиями по обнаружению преступления и т.д.
В этой связи мне представляется, что значение уголовного преследования заключается в процессуальной деятельности, осуществляемой стороной обвинения, каждым ее представителем в пределах своей компетенции, направленной на обнаружение преступлений, выявление и законное и обоснованное изобличение подозреваемого, обвиняемого в его совершении.
Структурно, уголовное преследование состоит из целенаправленной на обвинение деятельности органов и лиц, осуществляющих оперативно-розыскную работу, предварительное расследование в форме дознания или предварительного следствия и прокурора, в том или ином качестве участвующем в уголовном судопроизводстве.

Виды уголовного преследования

Статья 20 УПК РФ определяет три вида уголовного преследования. Связывая такую классификацию с характером и тяжестью преступлений, законодатель вместе с тем не ограничивается этим постулатом, не отсылает к нормам Уголовного кодекса РФ, а перечисляет уголовные дела о преступлениях, преследуемых в порядке частного обвинения (пять составов преступлений), и дела о преступлениях, преследуемых в порядке частно – публичного обвинения (восемь составов преступлений). Дела об остальных преступлениях преследуются в публичном порядке.
Сообразно сказанному уголовные дела принято разделять на дела публичного обвинения, дела частно – публичного обвинения и дела частного обвинения.
К делам частного обвинения относятся дела о преступлениях, предусмотренных статьями 115 (умышленное причинение легкого вреда здоровью), 116 (побои), 129 частью первой (клевета без отягчающих обстоятельств), 130 частью первой (оскорбление), 130 частью второй (оскорбление, содержащееся в публичном выступлении или средствах массовой информации). Все они относятся к преступлениям небольшой тяжести.
Дела частного обвинения – это такие дела, которые возбуждаются не иначе как по заявлению потерпевшего (его законного представителя) и подлежат прекращению в связи с примирением потерпевшего с обвиняемым (ст. ст. 318, 319, 321 УПК РФ).
Уголовными делами частно – публичного обвинения закон считает такие дела, которые возбуждаются не иначе как по заявлению потерпевшего, но прекращению в связи с примирением потерпевшего с обвиняемым не подлежат. Все производство по делу после его возбуждения осуществляется в таком же порядке, как и по делам публичного обвинения.
К делам о преступлениях, производство по которым осуществляется в порядке частно – публичного обвинения, отнесены дела о преступлениях, предусмотренных статьями УК РФ: 131 частью первой (изнасилование без отягчающих обстоятельств), 136 частью первой (нарушение равноправия граждан), 137 частью первой (нарушение неприкосновенности частной жизни), 138 частью первой (нарушение тайны переписки, телефонных переговоров, почтовых, телеграфных и иных сообщений), 139 частью первой (нарушение неприкосновенности жилища), 145 (необоснованный отказ в приеме на работу или необоснованное увольнение беременных женщин или женщин, имеющих детей до трех лет), 146 частью первой (нарушение авторских и смежных прав), 147 частью первой (нарушение изобретательских и патентных прав). Все перечисленные преступления, кроме предусмотренных ч. 1 ст. 131 УК РФ, относятся к категории преступлений небольшой тяжести.