Ситуация на Северном Кавказе

ПЛАН

Общая характеристика ситуации на Ссеверном Кавказе в 90-е годы XX века 3
2. Осетино-ингушский конфликт: октябрь-ноябрь 1992 г. 7
3. Чеченский кризис 16
Ситуация в Абхазии в середине 90-х годов 21
Список использованной литературы 241. ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА
Многие исследователи и политические деятели считают Северный Кавказ «ахиллесовой пятой» Российской Федерации. Для таких утверждений имеются определенные основания. Прежде всего, этот регион России наиболее полиэтничен. Вместе с тем, здесь не только сосуществует множество этнических групп, но ситуация в этом регионе исторически обременена конфликтами. Присоединение значительной части Северного Кавказа к России в XVIII и XIX вв. основывалось на насилии. В частности, кавказская война, продолжавшаяся с 1818 по 1864 гг., сопровождалась истреблением непокорных аулов огнем и мечом. После окончания войны остатки непокорных, а их насчитывалось сотни тысяч, были выселены за пределы Российской империи. Это выселение получило название махаджирства. Освободившиеся земли заселялись колонистами из Центральной России, казаками, греками, армянами. В годы революции и гражданской войны на всем Кавказе были проведены новые переделы.
После окончания гражданской войны была предпринята попытка создания Горской республики, которая просуществовала несколько месяцев и распалась из-за внутренних противоречий и конфликтов. Советская власть установила новые административные границы в регионе, ориентируясь главным образом на мнения и интересы тех лидеров кавказских групп, которые были ее активными сторонниками. На том этапе пострадало больше всего кубанское, гребенское (сунженское) и терское казачество. Политика «расказачивания» касалась, прежде всего, этих групп, поддержавших Л. Корнилова и А. Деникина.
Не прошло и нескольких десятилетий более или менее стабильной обстановки в регионе, как последовали репрессии в отношении народов, обвиненных в нелояльности к Советской власти во время Великой Отечественной войны. Большая часть народов, попавших в список репрессированных, были кавказскими народами: чеченцы, ингуши, балкарцы, калмыки. Репрессии и насильственные переселения 1944 г. так и остались кровоточащей раной в памяти этих народов. Они сопровождались новым переделом земель и недвижимого имущества. Возвращение этих народов на родную землю и реабилитация их именно как народов вновь обострили ситуацию в ряде республик Северного Кавказа. Точнее говоря, причиной обострения было не само возвращение, а требование к тем, кто за эти полвека обустроился на территории, отчужденной от выселенных народов, поступиться своими интересами в пользу возвратившихся семей и нежелание их выполнить это требование.
В условиях демократизации конца 80-х
· начала 90-х годов вдруг дали о себе знать все наболевшие проблемы: с одной стороны, возникли общекавказские антироссийские настроения, наиболее четко представленные в дудаевском политическом режиме и в позициях радикалов в составе Конфедерации горских народов, с другой стороны, обострились внутрикавказские конфликты. К концу 1992 г. самым острым оказался осетино-ингушский конфликт, который вылился во вспышку восьмидневной межэтнической войны (с 30 октября по 6 ноября), остановленной с помощью российских войск. После этого более полутора лет (с конца 1994 г.) продолжались военные действия в связи с чеченским кризисом, остановленные в августе 1996 г. мужественными усилиями генерала А. Лебедя, действовавшего в качестве Секретаря Совета Безопасности и представителя Президента Российской Федерации в Чеченской республике.
Если рассматривать события на Северном Кавказе в хронологическом плане, то следует признать, что наиболее обострилась ситуация в регионе в 1992 г. Ее развитие во многом определялось повсеместным движением в поддержку независимости Абхазии от Грузии. В Конфедерации горских народов, несколько позже преобразованной в Конфедерацию народов Северного Кавказа, вопрос о распаде Грузии считался уже решенным. КГН занималась мобилизацией молодежи во всех республиках региона, включая Краснодарский край, Ставрополье и Ростовскую область. Чеченцы, кабардинцы, лезгины, а также казаки сформировали боевые подразделения для участия в грузино-абхазской войне. Конфедерация занималась и поставками вооружений. Президент Конфедерации М. Шанибов решил подать личный пример и отправился в район конфликта вместе со своим сыном.
В тот же период наблюдался пик настроений в пользу независимости и суверенитета: в Краснодарском крае поднялась волна требований за восстановление Шапсугского района, упраздненного в 1945 г.; в Адыгее обострились отношения между коренным населением и казачеством; в Карачаево-Черкессии был поставлен вопрос о создании двух республик вместо одной; та же ситуация сложилась и в соседней Кабардино-Балкарии. В районе западного Кавказа съездами народов было провозглашено несколько новых республик
· Карачай, Зеленчукско-Урупская казачья республика, Республика Балкария, Кабардинская республика. Наряду с Конфедерацией горских народов все большее влияние приобретало движение «Адыгэ-Хасэ», предлагавшее найти организационные формы объединения всех народов адыгской группы, включая абхазов, адыгейцев, абазинцев, черкесов, кабардинцев. Само собой разумеется, что такого рода объединение предполагало новые переделы границ. Многие депутаты Верховного Совета РФ рассматривали такую возможность в качестве вполне реальной, используя, прежде всего тот аргумент, что сложившиеся в этом регионе границы
· наследие тоталитаризма и сталинизма.
Особая опасность для целостности России проистекала из того обстоятельства, что некоторые российские политики не только не замечали назревавшей опасности, но и содействовали развитию событий именно в этом направлении. Причем руководствовались они разными соображениями. Одни видели в лозунгах суверенизации продолжение демократических процессов, другие исходили из известного правила политической игры: «чем хуже, тем лучше». И как бы само собой подразумевалось, что следует поощрять национальные конфликты ради получения дополнительных аргументов в подтверждение тезиса о несостоятельности политического курса, проводимого правительством Ельцина-Гайдара. Во всяком случае, поощрение абхазского сепаратизма со стороны определенных гражданских и военных кругов в значительной мере можно объяснить именно этими соображениями. Третьи, вроде лидера ЛДПР В. Жириновского, просто использовали ситуацию в целях повышения популярности, не пренебрегая возможностью заручиться поддержкой Д. Дудаева или З. Гамсахурдиа, несмотря на свои великорусские амбиции. Четвертые не желали упустить случая получить что-то от той «золотой жилы», которая открывалась в связи с формированием рынка оружия. Все эти мотивы и обстоятельства делали превращение огромной территории Северного Кавказа в зону военных действий вполне реальным.
Нарастание напряженности во всем регионе продолжалось вплоть до начала 1993 г., т.е. до эпизода осетино-ингушской этнической войны, вспыхнувшей между двумя соседними народами. Прекращение противостояния между президентскими структурами и Верховным Советом и принятие вслед за этим Конституции Российской Федерации на референдуме 13 декабря 1993 г. стали, несомненно, мощными факторами, стабилизирующими ситуацию не только в стране в целом, но и в этом регионе. Вместе с тем расстрел Верховного Совета не усилил легитимности государственной власти. В нравственно-психологическом отношении позиции Президента РФ в этом регионе оставались весьма шаткими. Более того, именно на Северном Кавказе престиж Б. Ельцина в тот период был очень низким. Образ его связывался не с лучшими, а с худшими качествами русского бюрократа: неуравновешенностью, необязательностью, вздорностью и стремлением к произволу, словом, его облик ассоциировался с весьма низкими показателями уровня общей культуры.
С 1992 г. перед руководителями северокавказских республик, равно как и перед лидерами национальных и общекавказских движении, возникла дилемма: либо поддерживать сепаратистские настроения и таким образом признать Чечню, возглавлявшуюся Д. Дудаевым, в качестве лидера северокавказского региона, либо отказаться от крайностей сепаратизма и поддержать идею целостности российской государственности, и, соответственно, умерить свой притязания в адрес Центра, смириться с тем российским президентом, который есть. Первый выбор означал бы возобновление Кавказской войны в совершенно иных по сравнению с XIX в. исторических, экономических и политических условиях. И новые и старые руководители региона не стремились к этому. В Конфедерации народов Северного Кавказа какое-то время еще проявлялись антироссийские настроения, но и в ней вскоре был осознан смысл указанной альтернативы. По сути дела отход М. Шанибова от руководства Конфедерацией (это произошло постепенно в течение 1993 г.) означал ее отказ от притязаний на общекавказское представительство и на конфронтацию народных движений с властными структурами в регионе. В пользу пророссийской альтернативы сыграл и факт демонстративного сближения Д. Дудаева и 3. Гамсахурдиа. Последний к тому времени уже зарекомендовал себя в качестве крайнего шовиниста. Его судьба не вызывала сочувствия ни у руководителей республик, ни в массовом сознании населения. Союз этих двух политиков как бы прояснил суть антироссийских амбиций дудаевской оппозиции: она насаждала этнократическую диктатуру в противовес российскому доминированию.
Ситуация на Северном Кавказе радикально изменилась к началу 1993 г. Теоретически варианты развития региона прояснились. Республиканские руководители А. Галазов, А. Джаримов, В. Коков, М. Магомедов, В. Хубиев сделали твердый выбор в пользу российской государственности. Чечне предстояло одной испить горькую чашу испытаний в борьбе за равноправие с Россией. Насилие, совершенное над Домом Советов в октябрьские дни 1993 г., преобразовалось, многократно умножилось и обрушилось на многострадальный народ этой республики. Такова картина развертывания национально-этнических конфликтов в Северо-Кавказском регионе, если рассматривать ход событий в хронологической последовательности.
Если же иметь в виду территориальное развертывание конфликтных ситуаций, то следует признать, что конфликты на Северном Кавказе проходили не повсеместно, а через определенные локальные точки. Двигаясь с запада на восток в рамках данного региона, можно заметить такую последовательность событий: образование республики Адыгея (октябрь 1991 г.) и закрепление этого решения в Конституции РФ способствовало смягчению национальной напряженности не только в Краснодарском крае, но и во всем Северо-Кавказском регионе; некоторая напряженность отмечается в Карачаево-Черкессии и Кабардино-Балкарии; далее следует зона конфликта между Осетией и Ингушетией, принявшего насильственную форму осенью 1992 г.; восточнее Ингушетии разгорается чеченский кризис, нараставший с конца 1991 г.; в многоэтническом Дагестане имеются точки национальной напряженности, связанные с расселением лезгин и чеченцев-акинцев, но не перерастающие в открытый конфликт. Ситуацию в Калмыкии можно оценить как сравнительно спокойную.
Большую конфликтогенную роль в этом регионе играет фактор казачества. Казаки составляют значительную часть населения в традиционно русских областях Северного Кавказа – Краснодарском и Ставропольском краях и Ростовской области. Еще недавно они составляли и значительную часть населения во всех национальных автономиях Северного Кавказа. В настоящее время идет, хотя и медленно, процесс «вымывания» русского населения из всех республик региона. Главный мотив переселения русских
· ощущение опасности, возможности оказаться вовлеченными в кровавые столкновения, подобные тем, которые произошли в конце 1992 г. в Северной Осетии. После этих событий количество русских, покинувших эту республику, увеличилось только за один год в 3 раза. В Ингушетии также растет количество домов с забитыми ставнями, ранее принадлежавших гребенским казакам
· самой древней ветви казачьего населения на Кавказе.
Однако рассмотрим по порядку то, что происходило в Северной Осетии, в Чечне и в Абхазии.

2. ОСЕТИНО-ИНГУШСКИЙ КОНФЛИКТ: ОКТЯБРЬ-НОЯБРЬ 1992 г.
В определенной мере этот конфликт
· наследие сталинских времен. Как уже отмечалось, в 1944 г. чеченцы и ингуши
· коренное население Чечено-Ингушской Автономной Республики
· были насильственно депортированы в Казахстан и другие регионы Средней Азии. Сама республика была ликвидирована с передачей части территории Северо-Осетинской АССР. В состав переданных территорий входил и Пригородный район Северной Осетии, традиционно заселявшийся ингушским населением. В 1957 г. Чечено-Ингушская Автономная Республика была восстановлена, чеченцы и ингуши начали возвращаться в районы своего традиционного расселения, хотя в административном отношении Пригородный район остался в составе Северной Осетии. Тем самым уже тогда была создана почва для национально-этнической напряженности, которая в течение 30 с лишним лет не давала знать о себе, но в начале 90-х годов преобразовалась в открытый конфликт и вооруженные действии на территории Российской Федерации.
В какой-то мере сценарий осетино-ингушского конфликта напоминает события в Нагорном Карабахе. Как и там, здесь в основу конфликта также были положены территориальные притязания вопросы «земли» не только в чисто экономическом, ресурсном, но и в мифологически-культурном значении. Сходство состоит и в том, что быстрое нарастание национальной напряженности, проявившееся в массовых действиях привело, к открытому вооруженному конфликту. В данном случае вооруженное столкновение имело характер кратковременной вспышки, которая была погашена мощным силовым воздействием.
Напряженность в отношениях между осетинами и ингушами стала нарастать примерно с 1989
·1990 гг. как на волне суверенизации и повсеместного подъема национального самосознания, так и на основе призывов сведения счетов с прошлым. Как уже отмечалось, часть ингушей, возвращавшихся в конце 50-х годов из мест этнической ссылки, начала селиться в Пригородном районе, т.е. в местах их традиционного расселения. Однако в административно-правовом смысле эта территория оставалась закрепленной за Осетией. Ингуши же вообще не входили в число народов, именем которых обозначалась какая-либо территория Советского Союза. Они объединялись с чеченцами, составляя ветвь общего вайнахского этноса. Оба народа имели общую судьбу: их вместе выселяли и вместе реабилитировали.
Перестройка и демократизация создали условия для того, чтобы ингушский этнос заявил о своей самостоятельности. Политические лидеры этого народа разъясняли ошибочность рассмотрения ингушей как ветви или клана чеченского этноса. Их разъяснения были восприняты с большим интересом и были поддержаны некоторыми российскими политиками, которые усмотрели в действиях лидеров своего рода антидудаевскую линию поведения: не вся Чечено-Ингушетия заражена сепаратизмом, а есть и здоровые силы народа, которые не мыслят своего существования вне исторических границ России. Вполне возможно, что в весьма узком кругу политиков этого направления зародилась мысль разыграть ингушскую карту. Во всяком случае, полностью исключать такого рода планы было бы неосмотрительно.
Действительно, ингуши и чеченцы
· близкие, но не совпадающие друг с другом этнические группы. Их языки хотя и близки, но все же представляют собой разные языки, а не диалекты одного языка. История их схожа, но не вполне одинакова. Так, имамат Шамиля распространялся на Дагестан и Чечню, но не распространялся на ингушей. В культурном отношении ингуши больше тяготеют к профессиональной работе; для них высшей, ценностью, как правило, является родной дом; среди ингушей выше доля специалистов с высшим и средним образованием.
Стремление к национальному самоопределению ингушей получило поддержку со стороны возглавлявшегося Р. Хасбулатовым Верховного Совета, который в июне 1992 г.