Культура речи, общения

Оглавление

” ” Введение………………………………………………………………………………………………………..
Культура речи………………………………………………………………………………………………
Заключение…………………………………………………………………………………………………
Список литературы…………………………………………………………………………………..

Введение

На вопрос «Умеете ли вы ОБЩАТЬСЯ?» я уверена, что все скажут: «Да, конечно!» Но в какой форме проходит это общение? Чаще всего это просто разговор, обмен информацией. В тоже время, всем известно, что понятие КУЛЬТУРА РЕЧИ много обширнее, чем наше обычное: “Привет!” – “Пока”.

Культура речи

Если заглянуть в прошлое, то нам, считающим себя людьми современными, станет просто стыдно. Ведь люди уже начиная с XVI-XVII веков общались на таком высоком уровне, что нам и не снилось. Сейчас мы оправдываемся перед самими собой, мол “бешеный век, нам и присесть некогда не то, что поговорить”. И, утешая себя этой мыслью, продолжаем общать-ся на том же низком уровне.

Предполагая, что “умею КУЛЬТУРНО общаться” означает “умею правильно общаться”, а только так и надо понимать поставленный вопрос, то ответ на него можно посчитать, как недостаточно скромный. Хотя речь и играет огромную роль в КУЛЬТУРЕ общении людей,
но ведь все прекрасно знают, что люди, например, любящие, не нуждаются в словах, чтобы выражать свои чувства, мысли. Им вполне достаточно видеть друг друга. Этот факт имеет свое подтверждение в романе Л.Толстого “Анна Коренина” в сцене объяснения Кити и Левина, когда они, не произнося ни слова, пишут мелком на зеленом сукне столика для карточных игр лишь начальные буквы слов, составляющих весьма сложные по синтаксису и содержанию предложения.

Также, огромное значение в культуре общения между людьми имеет мимика собеседников. Каждому, наверное, приходилось самим общаться с кем-нибудь c помощью взглядов, жестов. Но если люди понимали друг друга, значит, это понимание явилось результатом весьма сложной работы.
Ко всему выше указанному нужно еще не только говорить с собеседником (жестикулировать, произносить слова, писать начальные буквы слов), но и понимать его жесты, взгляды. Если у людей и это получается, то им осталась самая малость: чтобы собеседник понимал их. Казалось бы, если отвечает – значит понимает. При всей простоте это не всегда так. Когда ученые пытаются объяснить какое-то явление или факт, они раскладывают его на составляющие части, а затем подробно описывают каждую из них. Получается довольно подробное описание,
разложенное “по полочкам”. Так и я попробую разложить саму суть культуры общения на части и, разобравшись, описать их.
Итак, процесс общения, коммуникации. Во-первых, он состоит непосредственно из самого акта общения, коммуникации, в котором участвуют сами коммуниканты, общающиеся. Причем в нормальном случае их должно быть не менее двух. Во-вторых, коммуниканты должны совершать само действие, которое мы и называем общением, т.е. делать нечто (говорить, жестикулировать, позволять “считывать” со своих лиц опредёленное выражение, свидетельствующее, например, об эмоциях, переживаемых в связи с тем, что сообщается). В-третьих, сообщение характеризуется каким-то с о д е р ж а н и е м, какой-то ф о р м о й и каким-то с м ы с л о м. Это – не одно и то же. Допустим, что некто (скажем, молодой человек) преподносит кому-то (скажем, знакомой девушке) букет желтых тюльпанов. И делает он это необычно: без улыбки, с отчужденным выражением лица. По форме (допустим, что произносится: “Возьми, пожалуйста, цветы от меня”) здесь все стилистически, грамматически и по этикету корректно. С о д е р ж а н и е – “передача или подношение цветов” – ясно и вполне может быть в общем оценено положительно. Но смысл особый: “юноша расстается с девушкой”. Вспомните, что лицо его было серьезным, а тюльпаны были желтые (издавна желтый цвет – символ расставания, разлуки). Разумеется, истинный смысл реального коммуникативного акта такого рода может быть и иным, если юноша смог достать только желтые тюльпаны или вообще не знал, что желтый цвет – это символ. Неприветливое выражение лица может определяться обстоятельствами, не имеющими никакого отношения к свиданию. Важно было только привести пример возможного вообще в этой ситуации смысла , показать, чем смысл может отличаться и от содержания и от формы конкретного коммуникативного акта.
Необходимо, далее определить в каждом конкретном коммуникативном акте канал связи. При разговоре по телефону таким каналом являются органы речи и слуха; в таком случае говорят об аудио-вербальном (слухо-словесном) канале, проще – о слуховом канале. Форма и содержание письма воспринимаются по зрительному (визуально-вербальному) каналу. Рукопожатие – способ передачи дружеского приветствия по кинесико-тактильному (двигально-осязательному) каналу. Если же мы по костюму узнаем, что наш собеседник, допустим, туркмен, то сообщение о его национальной принадлежности пришло к нам по визуальному каналу (зрительному), но не по визуально-вербальному, поскольку словесно (вербально) нам никто ничего не сообщал.
В качестве важного компонента коммуникативного акта выступают мотивы участников общения, т.е. их цели и намерения. Преподаватель, допустим, хочет в лекции сообщить нечто студентам, чтобы они это нечто усвоили. Бывает, что кое-кто из студентов не хочет в это же время усваивать это нечто. Тогда говорят о “ножницах в интенциях” (намерениях). Общение в таких случаях либо затрудняется, либо приходит к нулевому результату.

Наконец, всем хорошо известно, что человек в время акта коммуникации может говорить одно, а думать другое, т.е. лжет или просто о чем-то умалчивает из каких-то (не обязательно плохих) побуждений.
В целом ряде случаев (а с помощью научных методов – всегда) можно обнаружить диссоциацию (т.е. рассогласование) формы и содержания речи. Криминалисты, например, хорошо знают, как важно наблюдать во время дачи показаний за речью, выражением лица и внешним видом допрашиваемого. Да и обычный человек, не будучи специалистом, часто говорит что-нибудь вроде: “по глазам вижу, что неправда”, “говорит о веселом, а сам все ходит, места себе не находит – что-то его тревожит. Спросишь – “все в порядке”, а на деле…”
Следовательно, если человек хочет, чтобы его речь понимали, чтобы его поняли правильно, надо, чтобы и форма, и содержание речи гармонично сливались бы друг с другом, не внося элементов диссоциации. И каналы связи при этом должны быть свободны от “шума” (так специалисты называют любые, не только звуковые, помехи). Разговаривая, не хорошо отворачиваться, заниматься посторонними делами (например, листать книгу), нельзя, одним словом, “зашумлять” канал связи. Естественно, что надо выбрать оптимальную громкость голоса своей речи – говорить достаточно громко, но не оглушать, оптимальную дистанцию общения (об этом даже есть специальные интересные исследования). Плохой подчерк – не такой уж безобидный недостаток, если подумать, что он может помешать адресату легко и правильно понять написанное письмо. Любой человек иногда испытывает раздражение, разбирая с трудом чьи-то каракули?
При классификации коммуникантов, вероятно, имело бы смысл различать их по таким существенным (с точки зрения эффективности актов общения) признакам, как: возрастные, половые, профессиональные, общекультурные, образовательные. Важен при этом еще и признак, который можно назвать “уровень сформированности культуры речи, да и культуры общения в целом”.
Если рассмотреть сами коммуникативные акты по их видам и типам, то в зависимости от разных критериев классификации мы получили бы и различные разновидности:
по содержанию: производственные, практически-бытовые, межличностно-семейные, научно-теоретические; по форме контактирования: прямые, опосредованные.

Скажем, переписка является опосредованной формой контактирования коммуникантов, а личная беседа – прямой формой контактирования;
по типу связи: двунаправленные и однонаправленные.
Например, чтение книги, или просмотр кинофильма, или выполнение роли зрителя на спектакле – однонаправленный коммуникативный акт. Но если человек апплодирует актерам, или пишет автору пьесы, книги или кинорежиссеру письмо, или награждает певцов аплодисментами – связи становятся двунаправленными, взаимными;

по степени взаимосоответствия коммуникантов: высокая, удовлетворительная, незначительная, неудовлетворительная, отрицательная. При неудовлетворительной степени взаимосоответствия (в таких случаях и о коммуникабельной несовместимости и даже о полной психологической несовместимости) уместно констатировать: “говорят на разных языках”.
Хотя имеют при этом в виду вовсе не разные национальные языки, а, например, совершенно не совмещающиеся пристрастия, интересы, манеры разговаривать и общаться в целом;

по результатам: от негативного (“совершенно превратно меня понял, извратил мою речь, мою мысль”) через нулевой (“никак не можем понять речь и мысли друг друга”) к позитивному (“он понимает мою речь, а я – его”). Шкала негативного и позитивного результатов достаточно растянуты: мы можем понять кого-то так, что он будет в восторге, а можем вызвать просто кивок одобрения. Непонимание речи может граничить и с извращением этого понимания. Именно по этому и необходимо стремиться к максимальному успеху в общении.

Есть люди, которые не очень разговорчивы. Они могут слушать Вашу речь с вниманием, но в тоже самое время Вы этого не увидите. Вам кажется, что Вашу речь просто не хотят слушать, а на самом деле у Вашего собеседника такая привычка и для него это норма общения. Часто так ведут себя люди, которые имеют либо уважаемое положение в обществе, либо высокий рост и большие размеры. Часто при разговоре с такими людьми мы
чувствуем себя неуютно, смущаемся, а иногда и останавливаемся, т.к. нам кажется, что не совсем внимательно слушают нашу речь или просто игнорируют.
Этому часто способствует наша собственная установка перед разговором. Если нам кто-то сказал нечто, не делающее собеседнику чести, до разговора, то у нас появляется отчуждение, и при том не всегда правомерное.
У с т а н о в к а – очень неприятная вещь. Она может помешать началу разговора или привести к конфликту в процессе общения. В гоголевском “Ревизоре” есть тому подтверждение:
“Г о р о д н и ч и й… Позвольте мне предложить вам переехать со мною на другую квартиру.

“Х л е с т а к о в. Нет, не хочу! Я знаю, что значит на другую квартиру: то есть – в тюрьму! Да какое вы имеете право? Да как вы смеете?.. Да вот я… Я служу в Петербурге. (Бодрится.) Я, я, я…
Г о р о д н и ч и й (в сторону). О, господи ты боже, какой сердитый! Все узнал, все рассказали, проклятые глупцы!
. . . . . . . . . . . . . . . . . . .
Г о р о д н и ч и й (вытянувшись и дрожа всем телом). Помилуйте, не губите! Жена, дети маленькие… не сделайте несчастным человека.

Х л е с т а к о в. Нет, я не хочу! Вот еще! мне какое дело? Оттого, что у вас семья и дети, я должен идти в тюрьму, вот прекрасно!.. Нет, благодаря покорно, не хочу.”
При всей вымышленности и условности комедийной ситуации она отличается глубоким пониманием очень важного психологического явления, которое специалистами называется “у с т а н о в к а”. В данном случае у городничего и у Хлестакова выявляются при встречи свои установки, т.е. свои собственные содержательные представления о том что м о ж е т п р о и з о й т и, что – по мнению персонажей – д о л ж н о произойти. Ведь городничий ж д а л приезда ревизора, поверил Бобчинскому и Добчинскому, что ревизор уже здесь, что он, городничий, разговаривает с ревизором, которого надо смягчить, привлечь на свою сторону, “подмазать” и тем самым избежать краха карьеры. А Хлестаков з н а л, что он задолжал в гостинице, что его поэтому ожидают неприятности, причем не исключен и арест, так как расплатиться с долгами он не сможет. Именно поэтому городничий не сомневается в силе Хлестакова-ревизора, а Хлестаков - в намерениях городничего арестовать его.
При этом они оба не замечают признаков д р у г о й р е а л ь н о с т и, истолковывают реплики друг друга исключительно на фоне собственных установок.
Установки всякого рода играют чрезвычайно важную роль в теоретической и практической деятельности человека и ярко выступают в процессах общения. Чтобы не попасть впросак самому и не поставить в неловкое положение сообеседника, надо знать, что такое у с т а н о в к а, как она развивается в условиях общения, как ее можно изменить и как ею следует управлять. Можно проделать мысленно (можно и на практике) такой эксперимент. Вы находитесь в кинозале. Погас свет, началась демонстрация фильма. Все внимательно следят за происходящим на экране. Неожиданно спросить человека, с которым пришли о том, что не имеет отношения к происходящему в данный момент. Если фильм тематически никак не связан в с заданным вопросом, можно не сомневаться, что вопрос не будет даже расслышан. Вас обязательно переспросят. Но ведь если Вы спросите что-нибудь уместное, касающееся сюжета фильма, характеристики актера и т.п., – Вам ответят. Даже если Вы зададите свой вопрос тише чем первый. Почему? Да потому, что “уместно”, “понятно” то, что относится к наиболее вероятному в данной ситуации, о чем принято в данной ситуации говорить, что входит в “установку на восприятие данного фильма”. Все остальное оказывается за пределами поля внимания, а поэтому и не узнается, не понимается.
В условиях повседневного общения нередко кто-нибудь вдруг (именно “вдруг”, т.е. неожиданно) начинает рассказывать случай из своей жизни или, скажем, анекдот, в то время, как ни того ни другого от него не ждут. Некоторые люди начинают разговор, как бы продолжая развивать свои собственные мысли, которыми они были поглощены сами, а никто из присутствующих о них не имел никакого понятия. Вот, например: “Вы думаете это правильно?!” – раздраженно спросил однажды пожилой человек женщину, стоящую рядом с ним в автобусе. Та растерялась:” Простите, но я Вас не понимаю… Мы, кажется, не знакомы с вами…”
Оказалось, что пожилой разгневанный мужчина хотел… оказать растерявшейся женщине услугу: стоящая рядом с ней сердобольная мама посадили на освободившееся место свою дочь лет восьми-девяти. Вот
вместо этой девочки и должна была сесть, как полагал разгневанный, женщина, не обратившая на происшедшее никакого внимания. Своим речью, продолжившей ход его мыслей, мужчина как бы приглашал осудить неверный поступок матери девочки. Но разве можно понять его намерения по его речи? Пришлось разъяснить, тратить нервные усилия, зря терять время…
Бывает, что человеку весело, у него хорошее настроение, ему хочется поделиться им с окружающими. Разве это плохо? И уже рассказывается веселый анекдот или поясняется причина радостного состояния. Но при этом человек может и не заметить, что другие-то настроены “на другую волну”. Их может что-то огорчить. Они могут скорбеть о потере друга или родного человека. Как на фоне такой установки может прозвучать шутка?
Как выглядит при этих условиях широкая улыбка? Мы назовем их по праву проявлениями бестактности. Значит, начиная разговор, стоит проверить, уместно ли вообще начинать говорить, надо-ли говорить то, что захотелось. Одним словом, вступая в общение, следует начинать с “ориентировки” в ситуации общения: всегда отвечать самому себе на мысленные вопросы о том, кто перед вами, о чем и как можно (и нужно ли вообще) заводить речь.

Иногда нам приходится сталкиваться с ситуацией, когда наша собственная шутка не вызывает ожидаемой реакции, будь то смех или хотя бы улыбка.